Любить женщину - неблагодарное дело. Она может изменить, обмануть, предать.
Есть ли жизнь после любви? На этот вопрос Элфи не готов ответить. Отношения без обязательств - то, что нужно современному мужчине. Об этом твердят все знакомые семьянины. Но знают ли они, что такое секс со случайной знакомой, однотипные разговоры по утрам и привкус разочарования вместе с утренним кофе? Мир современного холостяка. Так ли он хорош, как об этом пишут глянцевые журналы? И о чем втайне мечтает каждый неженатый тридцатилетний мужчина? Все это в новом романе "One for my baby" / "За мою любимую" знаменитого английского писателя.

"Фрэнк Синатра написал целых три альбома, в которых горько оплакивал разлуку с любимой женщиной. "Где ты?", "Им все равно" и "Только одинокие сердца". Хиппи почему-то считают, что именно они изобрели в шестидесятых годах концептуальные альбомы, но Фрэнк Синатра делал это еще в пятидесятых! Синатра может разговаривать с вами ночи напролет. Ну, если вы только сами, конечно, проявляете такое желание. А я испытываю в этом просто крайнюю необходимость.
   Мне нужна его музыка. Я не могу обходиться без нее точно так же, как нормальный человек не может долгое время не есть, а кое-кто не может жить, например, без футбола. Мне кажется, что Синатра указывает мне верный путь, он придает мне силы и гарантирует уверенность в завтрашнем дне. Даже когда Фрэнк поет об умирающей любви, в его словах все равно чувствуется некое утешение. Любовь все равно придет снова. Любовь у него напоминает некий чудесный автобус. И даже если один от вас ушел, обязательно придет следующий.
   Но знаю, что у самого Синатры все вышло совсем не так. Я читал все лучшие статьи о Фрэнке, и помню, что он так и не смог забыть Аву Гарднер. Именно эта женщина сумела завладеть его сердцем. Именно ее фотографии он в ярости рвал на мелкие кусочки, а потом подбирал их и тщательно склеивал скотчем. И если Синатра так и не смог пережить разлуку с Авой, то почему я должен забыть Роуз?
   Музыка для меня представляет собой неиссякаемый источник спокойствия и утешения. Правда, Синатре удается расставание с любимой превратить в нечто благородное, героическое и универсальное. Страдания становятся чем-то достойным, к чему должен стремиться каждый человек. Но в реальном мире все происходит по-другому. От страданий становится чертовски больно.
   Но есть в его музыке кое-что еще. Когда Синатра оплакивает, воспевает или предчувствует любовь, я почти ощущаю в воздухе смесь араматов старого трубочного табака и пряного лосьона "Олд Спайс". Я вспоминаю те дни, когда дедушка сажал меня к себе на колени и все у меня было еще впереди. Тогда мне казалось, что все те, кого я люблю, будут жить вечно."

"Маг взглянул и увидел Иную Часть себя в блеске ее вечной плоти: аура была беспримесно золотистой, и нити света исходили изо лба и пупка. Он знал, что и ее глазам предстало то же самое, что и она видит над его левым плечом светящуюся точку, быть может, чуть зыблющуюся и расплывающуюся - виной тому было выпитое ими вино.
 - Иная Часть меня, - тихо промолвила она, заметив ее.
 - Я пойду с тобой по Традиции Луны, - сказал Маг.
И тотчас же пшеничное поле вокруг них превратилось в серую, словно припорошенную пеплом пустыню, посреди которой вознесся храм, и у его исполинских врат танцевали женщины, облаченные в белое. Брида, стоя с Магом на вершине песчаной дюны, не знала, видят ли они их.
   Брида хотела было спросить, что означает это видение, но голос изменил ей. Он прочел в ее глазах страх и повел обратно - в центр светового круга на пшеничном поле
 - Что это было? - Наконец смогла выговорить она.
 - Это мой подарок тебе. Один из двенадцати тайных храмов Традиции Луны. Я дарю его тебе в знак любви, в знак благодарности за то, что ты есть на свете, а я наконец дождался того, что ждал так долго.
 - Возьми меня с собой, - сказала она. - Научи меня ходить по своему миру.
   Ей приходилось любить, она знала, что это такое, но до сих пор любовь была неизменно сопряжена со страхом. И страх этот, сколь бы ничтожен он ни был, походил на полупрозрачное покрывало, позволяющее различить почти все, но приглушавшее цвета и краски. Но в этот миг, обретя Иную Часть себя, она поняла, что любовь неразрывно связана с цветами - и теперь ей казалось, что в небе, повиснув одна над другой, вспыхнули тысячи радуг.
   "Сколько же я потеряла из-за того, что боялась потерь!" - думала она, глядя на них.
   Она лежала, распростершись под этим светящимся существом - над левым плечом у него ярко горела точка, и блистающие нити исходили из его лба и пупка.
 - Я тоже свечусь?
 - Да, так же, как я. Тот же цвет, тот же свет. Те же пучки энергии.
   Цвет был теперь золотистым, а эти светящиеся нити, выходившие изо лба и пупка, блистали яркой голубизной.
 - У меня такое чувство, будто мы погибали, а теперь спасены.
 - Я устал. Пора возвращаться. Я ведь тоже выпил немало.
   Брида знала - где-то есть мир с баром, пшеничным полем, автобусной остановкой. Но возвращаться туда не хотела. Единственным ее желанием было остаться здесь навсегда. Она слышала голос, доносящийся будто из дальней дали: он произносил заклинания - и свет вокруг нее постепенно тускнел и гас, и вот исчез вовсе. В небе вновь зажглась огромная луна, осветила пшеничное поле. Они лежали обнявшись, нагие. И не чувствовали холода, не стыдились наготы."