Старик жил на самом краю деревни. Это был последний дом перед рекой. За домом лежало небольшое поле, чуть дальше начинались болотистые берега, и, наконец, можно было увидеть чистую воду реки. Чистой она была, правда, только летом и в самом начале осени. Весной она несла мутные воды, а подойти к ней можно было с большим трудом - топкие берега превращались в настоящие непроходимые берега.
Никто не хотел селиться рядом с болотами. Поэтому дом старика и стоял особняком. Непонятно было даже, принадлежит ли он деревне или просто соседствует с ней. Но сами жители таким вопросом не задавались. Для них старик был таким же членом общины, как и все остальные. Разве что немного чудаковатым. Но все чудачества ему прощали за его безобидный нрав и отсутствие привычки совать нос не в свое дело. Старик никогда не лез туда, куда его лезть не просили. Скорее, наоборот, жители деревни частенько пытались поучить старика жизни.
Зарабатывал на жизнь он тем, что заготовлял дрова и продавал их. Работа была не из легких. Но платили за нее мало. Так мало, что порой старик, оставался на день-другой вообще без еды. Он давно привык к этому и не расстраивался. Жизнь научила его с благодарностью принимать все, что происходит. А главное, не спешить с навешиванием ярлыков. От старика никто никогда не слышал слов "плохо" и "хорошо".
Если ему нечего, было, есть, он не говорил, что это плохо. Он просто говорил: "Мне нечего есть." Если вдруг начинали его жалеть, он старался побыстрее уйти от этого человека. Ведь объяснять, что "плохо" и "нечего есть" - совершенно разные понятия, было так сложно. Как можно их валить в одну кучу? Ведь сулить о чем-то можно лишь тогда, когда все ответы получены. А такого не бывает...
Ещё...